а там уж и будем решать, какие работы потребуются.
Медленно двигаясь по саду, они останавливались у каждого куста и у каждого дерева, и почти всюду Дикен находил что-нибудь необычное. Мэри оставалось лишь удивляться, почему она сама раньше не обнаружила зелени на стволе, который казался засохшим, или еще какого-нибудь признака жизни среди всеобщего запустения.
— Розы тут одичали, — солидно изрек наконец Дикен. — Какие были слабее, погибли. А сильные, наоборот, окрепли и разрослись во все стороны. Вот сама взгляни.
Он потянул на себя толстую ветку серого цвета. По виду она показалась Мэри совершенно сухой. Девочка уже раскрыла рот, чтобы высказать свои сомнения Дикену, но мальчик опередил ее.
— Думаешь, она умерла, да? — лукаво взглянул он на Мэри. — А вот посмотри, что сейчас будет.
Он наклонился и сковырнул ножом кору на ветке у самого корня. Мэри тоже наклонилась. Сквозь надрез явственно проступала зелень.
— Видишь? Она жива, — сказал Дикен. — Так вот всегда и определяй. Если в сердцевине хоть немного сока и зелени найдется, значит, дерево живо. А когда в дереве совсем жизни не останется, оно целиком высыхает, и сломать его очень легко. От этого корня много новых побегов растет, — показал он на ростки рядом. — Если срезать все старые, как следует почистить вокруг…
Дикен умолк и, обведя мечтательным взором сад, добавил:
— Если нам с тобой хорошо потрудиться, тут к лету будет роз знаешь сколько!
Они пошли дальше. Вскоре девочка уже научилась сама распознавать живые розы и, обнаруживая здоровый побег или корень, приходила в бурный восторг. Потом они с Дикеном обновили садовые инструменты. Дикен взялся за лопату, а Мэри научил работать вилами, и она помогала ему рыхлить землю.
Они уже почти привели в порядок одну из самых крупных штамбовых роз в саду, когда, взглянув на площадку в нескольких метрах от них, Дикен прошептал с удивлением:
— А это, интересно, кто сделал?
Мэри подняла голову. Дикен показывал на клочок земли, который она выполола сама.
— Это я, — отозвалась девочка.
— А говорила, совсем ничего про сады не знаешь, — недоверчиво покосился на нее Дикен.
— Конечно, не знаю, — подтвердила Мэри. — Просто я эти ростки пожалела. Мне показалось, если вырвать траву вокруг них, им станет легче. А что, я неправильно сделала?
— Ты сделала как раз то, что надо, — улыбнулся Дикен. — Никакой садовник лучше бы не придумал. И как хорошо ты со всем этим справилась! Теперь твои ростки вытянутся не хуже, чем бобовый стебель Джека в сказке.
— Но я даже не знаю, какие тут будут цветы, — смущенно проговорила Мэри.
— Это совсем просто. Здесь вот жди крокусов, здесь — подснежников, а вот тут будут нарциссы, — поочередно указывая на ростки пальцем, принялся объяснять Дикен. — Когда они все зацветут, настанет такая красота, как из сказки.
Он тщательно обследовал еще несколько небольших площадок, над которыми потрудилась Мэри.
— Ну, ты молодец, — снова похвалил Дикен. — Прямо не понимаю, как девочка вроде тебя на такое осмелилась.
— Но я же стала теперь гораздо сильнее, — ответила Мэри. — Это раньше, в Индии, я ничего не делала и все-таки уставала. А теперь работаю тут и работаю и чувствую себя все лучше и лучше. А больше всего, когда я копаю, мне нравится запах земли.
— И хорошо, что нравится, — явно обрадовался Дикен. — Потому что запах земли тебе принесет много пользы. И запах растений тоже. Особенно когда их дождик умоет. Знала бы ты, как я это люблю, мисс Мэри! Я всегда стараюсь в дождь улизнуть на пустошь. Лягу там под кустом и слушаю, как капли шуршат в вереске. И запах там тогда — просто чудо. Матушка говорит, у меня в такие моменты даже ноздри дрожат, как у кролика.
— Но так же ведь простудиться можно, — забеспокоилась