что ты еще не привыкла. Пустошь спервоначалу всем кажется чересчур голой и неуютной. Зато как приглядишься, тебе уж точно понравится.
— А тебе-то самой нравится? — испытующе поглядела на нее Мэри.
— Да, — начищая до блеска решетку камина, отозвалась Марта. — Обожаю эти места. И совсем тут не голо и не отвратительно. А весной, как начинают цвести вереск и утесник с ракитником, пустошь становится прямо невестой на выданье. Такой аромат меда стоит! И воздуху столько! Пчелы жужжат, жаворонки заливаются! Ну музыка, да и только! Да приплати мне хоть тысячу фунтов, ни за что не поеду жить далеко от пустоши!
С каждым словом эта служанка удивляла Мэри все больше и больше. В Индии слуги вели себя совсем по-другому. Они были послушны и подобострастны. Хозяевам они то и дело отвешивали почтительные поклоны, называли их «милостивыми господами» и «защитниками бедных». Им и в голову не могло прийти обращаться к хозяевам словно к равным. Когда от слуг в Индии что-нибудь требовалось, им просто приказывали. Говорить им «пожалуйста» или «спасибо» тоже не было принято. Сердясь на Айю, Мэри награждала ее пощечинами, и это считалось в порядке вещей.
И вот, внимательно глядя на Марту, Мэри вдруг поняла, что эту девушку она ударить бы никогда не решилась. Пухлое лицо Марты излучало радушие. И глаза у нее были очень добрые. Но чувствовалось, что она совершенно в себе уверена и нипочем не снесет молча обиды.
— Какая-то ты не такая служанка, — задумчиво проговорила Мэри.
— Да я и сама знаю! — весело засмеялась Марта. — Будь в Мисселтуэйте хозяйка, как в других таких же домах, меня нипочем бы не взяли сюда даже в младшие горничные. Разве что в судомойки, да и то навряд. Уж слишком я простовата. И говорю по-йоркширски, а не как принято у господ. Но тутошний дом, хоть и очень шикарный, но все здесь немного не так. Хозяйки вообще нет, и хозяина словно бы нету. Весь дом на попечении мистера Питчера и миссис Мэдлок. А мистер Крейвен или вовсе здесь не живет, или живет, но ни о чем таком вроде домашних дел и порядка даже слушать не хочет. Миссис Мэдлок по доброте душевной мне и дала тут работу. Но она мне тоже сказала: «Никогда не смогла бы тебя сюда взять, Марта, будь тут все, как в нормальных богатых домах».
— Ты теперь, что же, будешь моей служанкой? — с чисто колониальной надменностью осведомилась девочка.
— Я работаю у миссис Мэдлок, — уверенно проговорила Марта и вновь принялась за каминную решетку. — А миссис Мэдлок работает у мистера Крейвена, — продолжала она. — Значит, я не твоя служанка, а просто горничная в этом доме. Но если тебе будет нужно, кое в чем помогу. Только вряд ли тебе слишком уж моя помощь понадобится.
— Как это не слишком понадобится? — возмутилась Мэри. — А кто меня одевать будет?
Марта выронила тряпку из рук и, не вставая с колен, изумленно воззрилась на девочку.
— Ты что, сама одеться не можешь?
— Конечно нет! — сердито ответила Мэри. — Еще чего, одеваться самой! У меня для этого Айя была!
— Значит, придется теперь научиться, — нисколько не оробела горничная. — По-моему, как раз пора. И возраст у тебя подходящий, чтобы привыкнуть о себе позаботиться. Моя матушка всегда говорит: «Прямо удивляюсь, Марта, как это в богатых семействах дети не все в дураков вырастают! Потому как их и одевают, и моют, и выгуливают чуть не на привязи, будто щенков». Так вот говорит моя матушка, и сдается мне, что она права.
Слова горничной показались девочке верхом дерзости, и она возмущенно воскликнула:
— У нас в Индии говорят по-другому!
— Да уж по тебе вижу, что по-другому, — не оробела и на этот раз Марта. — Верно, слишком в твоей Индии много черных, а настоящих белых — совсем чуть-чуть. Я как прослышала, что к нам из Индии девочка едет, вообразила,