как играли в детстве, что их пугало, что радовало. И Брент изо всех сил старался выкинуть из головы подслушанный им разговор Кирка с родителями.
– О, Монти, выбери меня! Меня! – кричал Кирк тоненьким голосом. – Я хочу выиграть холодильник! Выбери меня, Монти!
Они сидели перед телевизором и смотрели передачу «Давайте рискнем!».
– Ну как можно смотреть на этих идиотов? – заговорил Кирк своим нормальным голосом. – Разодеты как попугаи, а орут-то как, стараются от жадности перекричать друг дружку. И все для того, чтобы отдернуть штору и получить премию – какую-нибудь дурацкую ламу или что-нибудь такое же глупое. Меня от этих передач тошнит.
И вдруг Эми начала плакать. Она плакала неслышно, только вздрагивали плечики. Она сидела, как всегда, в ногах у Брента и вместе с мальчишками смотрела телевизор. Брент с Кирком повернулись к ней. Эми, молча, продолжала плакать.
Кирк свесил с постели ноги и потянулся за костылями. Не оглядываясь, он заковылял из комнаты. Эми спрятала лицо в ладони. На экране телевизора продолжали мелькать участники игры, коробки с призами, шторы.
Брент повернулся на другой бок, чтобы видеть Эми. Он хотел успокоить ее и не знал, какие найти слова.
– Что с тобой, Эми? – наконец спросил он.
– Не знаю. Просто мне грустно, Брент, и страшно.
– Ну чего ты боишься?
– Не знаю. Боюсь, и все. Господи, что будет с нами. Что будет со мной?
– Не плачь. Ты ведь почти совсем поправилась. Твоя мама говорит, что ты молодец.
– И все равно страшно. Как-то жутко. Мне так хочется скорее выздороветь, Брент.

– Не бойся, Эми. Все будет хорошо. Тебя скоро выпишут, и меня тоже. И с Кирком больше ничего плохого не случится. Теперь его только бульдозером сокрушишь.
– Да, я знаю. Это очень глупо.
А телевизор тем временем верещал:
«Какую штору выбираете? Самый большой приз дня! Штора номер один, штора номер два, штора номер три!»
Эми продолжала плакать.
– Не плачь, Эми, прошу тебя. Не знаю, как тебя утешить.
– Не надо меня утешать, Брент. Я хорошо себя чувствую. Просто мне страшно. Как будто я участвую в этой игре и выбрала не ту штору. Ее открывают и за ней что-то очень страшное. Ты, наверное, никогда ничего не боишься, Брент?
– Боюсь. Только никому не говорю. Не знаю почему, но мне иногда бывает так страшно, что даже спина опять начинает болеть. А может, она начинает болеть и тогда мне становится страшно? Но я не показываю вида. И вообще я могу говорить об этом только с тобой и Кирком. Потому что вы мои самые лучшие друзья. А больше ни с кем.
– Спасибо, – сказала Эми, все еще хлюпая носом и вытирая глаза ладонями. – Просто мне очень хочется знать, что там, за шторой.
В дверях показался Кирк, толкая перед собой столик с обедом.
– Что у вас тут происходит? Ваше поведение не лезет ни в какие рамки. Сколько раз говорить вам, что вдвоем оставаться неприлично. Сестры уже начинают шушукаться.
– Ну и пусть шушукаются, – сказала Эми. – Истинная любовь ничего не боится.
– Я напишу об этом роман, – объявил Кирк. – Девочка и ее поросенок. Душещипательная история одной любви.
– Протестую! – засмеялся Брент. – Я ведь не поросенок.
– Нет? Как странно! – изумился Кирк. – Впрочем, я перепутал. Поросенок на обед, и я привез его. С пылу с жару. Сегодня замечательный обед, ухо поросенка, начиненное печенками артишоков и зажаренное как раз в меру.
– Не печенками, глупый, а сердечками артишоков, – засмеялась Эми.
– На этот раз печенками. Да и не только ими.
– Повтори, пожалуйста, что ты привез, – сказал Брент, глядя как Кирк поднимает крышку с подноса. Оттуда действительно запахло мясом.
– Я так хочу есть, – сказала Эми. – Кажется, могу съесть лошадь.
– Ты, Эми, как всегда угадала. Именно ее и зажарили нам на обед.

ГЛАВА VI

В